Яндекс tor browser вход на гидру

Поля горели конопли

30.08.2020

КП - Горели Конопляные Поля (0); ПСИХУШКА НА КОЛЕСАХ - Горели Конопляные Поля (0) Конопля - Горели Конопляные Поля (0); КРАСНАЯ ПЛЕСЕНЬ - Горели поля. Скачать песню Конопля - Горели Конопляные Поля. Просто слушать песни о Конопля - Горели Конопляные Поля на сайте retroklen.ru, в высоком качестве. "Мы смогли подтвердить, что семь ферм по производству конопли было потеряно Темы: Калифорния Лесные пожары конопляные поля США марихуана.

Поля горели конопли

Смеётся суслик в неуютной, неловкой норке, На спинку опрокинулся карий жучок. Хохочет ёжик, носится, катается по горке, Совершенно с катушек съехал, он наверно дурачёк. Летают птички чрезвычайно, чрезвычайно странными кругами, И ржот кобылка с пенаю зелёной изо рта. Сороконожка дрыгает лохматыми ногами, От хохота слёзки льются у весёлого крота.

Кузнечики смеются тама, кое-где в травы кое-где, Мышонок, змейка, ящерка, бабочка и тля… Стояло чрезвычайно жаркое засушливое лето, Горели чрезвычайно сильно конопляные поля. Ты туда, судя пакля, Как прекрасно, ух ты бля! Распылались, разгорелись Конопляные поля.

Ух, ты бля, ух ты бля! Без бензина, без угля. Laughs gopher in uncomfortable, inconvenient mink, Tipped back in his brown bug. Laughing hedgehog, worn, rolls on the hill, Quite the rails moved out, he probably durachёk. Birds fly very, very strange circles And rzhot filly with green foam from the mouth. Centipede jerk hairy legs Laughing at the funny slёzki pour mole. Grasshoppers laugh tama, somewhere in the grass somewhere, Mouse, snake, lizard, butterfly and plant louse … It was a very hot dry summer, Burned very hemp fields.

Предупреждение: у нас нет цензуры и подготовительного отбора публикуемых материалов. Смешные рассказы тут бывают Ежели для вас это не нравится, пожалуйста, покиньте веб-сайт. На спинку опрокинулся жучок. Хохочет ежик, носится по горке, Совершенно с катушек съехал дурачок!

Летают птички странными кругами, И ржет кобылка с пенкой изо рта. Сороконожка дрыгает ногами. От хохота слезки льются у крота Ржут белочки и падают с деревьев. Сова весело ухает в дупле. Хохочет грач до выпаденья перьев. И мушка со сверчком навеселе. Кузнечики смеяются в траве кое-где, Мышонок, змейка, ящерка и тля Стояло жаркое, засушливое лето. Горели конопляные поля

HYDRA RUST

Дикая обширная ширь, безбрежная свобода, просторы, вдохнули тут в человека неукротимый дух свободы и независимости. Уральцу и сибиряку присуща незапятнанная и святая, как материнская слеза, любовь к Родине, к Рф, ко всему русскому. Лишь в таковых критериях сумел выковаться тип уральца и сибиряка: мужественного, стойкого храбреца, крепкого мозгом и российской природной находчивостью. Крепкого на физическом уровне, верного товарища в бою и невзгодах солдатской боевой жизни.

Помню еще в первую мировую войну, когда в небезопасных местах фронта возникли сибирские части, противник не имел фуррора, не глядя на большущее превосходство в технических средствах войны. И лишь по мере того, как таяли в каждодневной боевой страде ряды сибиряков, нарастала дерзость противника. Ранешным морозным с утра мы высаживались на станции Торжок. От мощного мороза, густой туман окутывает станцию, и город это выручает от еще одного налёта вражеской авиации.

Мы едем городом. Печальное зрелище представляется нашим очам. Удары вражеской авиации сильно разрушили городок. Три дня шестьдесят германских самолетов безнаказанно громили город с воздуха. А нашей авиации совершенно не было видно. Германские летчики издевались. Вслед за фугасными, бомбами они кидали пустые бочки, обломки рельс, пустые ведра, пивные бутылки и т. Дома сгорели, разрушены, обгоревшие тополя, воздев наверх чёрные сучья, как бы говорили: «Смотрите, что сделали с нами враги».

Старый город Торжок, в нем еще самозванец Димитрий венчался с гордой полячкой Мариной Мнишек. А городок, видать, был хорош: небольшой, плотно застроенный, прямые широкие улицы. Я вспомнил кинофильм «Парень из Торжка». Нигде, я думаю, не пели до войны с таковым чувством известную песню «Любимый город», как в самом Торжке.

Белоснежные чистенькие домики утопали в зелени садов, незапятнанные прямые улицы, на две части город делит река. Гроза воздушного налета разрушила Торжок, три дня и три ночи сотки германских самолетов бомбили город, дома разрушены, сады сожжены,.

Молча проходили части армии через сожженный и разрушенный город, пустынный, как кладбище, неся к фронту закипевшую злость о ненависти к противнику, шли для расплаты за все. Переехав через реку по уцелевшему каким-то чудом мосту, мы тормознули за городом у пустой городской больницы. Больница, по такому маленькому городку, наиболее чем прилична, построена в густом саженом лесу и, благодаря этому, уцелела вполне, лишь стекла в рамах были выбиты от сотрясений и воздушной волны.

В саду около больницы мы разгрузили все имущество нашего госпиталя. Там ещё вкупе с нами расположился и иной госпиталь. Личный состав 2-ух госпиталей был устроен неподалеку от больницы в малеханьких древесных домиках на уцелевшей от бомбежек улице. И здесь же мы получили приказ от начальника санитарного отдела армии, военного доктора третьего ранга Рязаного:.

Фронт находился от Торжка в 20 5 километрах - началось пришествие наших войск. Ночкой горящие села и городка демонстрировали, что противник отступает. В особенности ярко горело местечко Селижарово, где были огромные цементные фабрики. Время от времени на полосы фронта раздавались глухие и мощные взрывы, это немцы оставляли память о для себя. Городскую больницу мы быстро привели в порядок: очистили от мусора комнаты, починили рамы, наделали топчанов и приготовились к приему покалеченых.

Наш восемьсот 50 восьмой госпиталь был инфекционный, то есть, по борьбе с разными заразными заболеваниями, и у нас не было ни 1-го доктора. Наши инфекционисты, докторы и сестры, чрезвычайно плохо умели делать перевязки и, тем не наименее, нас принудили принимать покалеченых. Отлично, что вкупе с нами расположился хирургический госпиталь, и мы распределили обязанности.

Наш госпиталь будет делать подготовительную обработку покалеченых, обмывать, дезинфицировать, приготовить завтрак, обед и так дальше, а хирургический будет создавать операции и эвакуировать покалеченых в тыловые госпитали. Морозы становились всё посильнее и посильнее, ночи стояли светлые, лунные. И практически каждую ночь прилетал германский самолет и бомбил единственный оставшийся мост в городке через реку, Удивительно,но ни разу ни одна бомба не угодила на мост.

Местность вокруг моста была практически изрыта воронками. Самолет время от времени возникал и деньком, тихо делал свое дело, и никто ему не мешал, так как зенитной артиллерии не было, авиации тоже. Морозы становились все злее, как молвят, «с дымом».

И вот в одну из таковых морозных ночей к нам прибыла 1-ая партия покалеченых, что-то около 12-ти автомашин. Любая машинка была временно адаптирована для перевозки покалеченых, то есть на кузовах машин были установлены брезентовые пологи. Легкораненые ехали сидя, человек до 20 на одной машине, а тяжелораненые лежали на походных носилках, поставленных в один ряд на пол кузова машинки. В таком случае, на каждой машине помещали не наиболее 4 носилок.

Покалеченых к нам везли прямо из медсанбатов фронта, где им оказывалась 1-ая помощь. Опосля утраты крови раненые чрезвычайно плохо переносили мороз. Почти все лязгали зубами от холода и просили быстрее взять их из машинки. Тяжелораненые глухо стонали, слышались время от времени вскрики, но, в общем, все себя держали себя геройски и терпеливо дожидались собственной очереди, когда их снимут с борта.

Санитары и санитарки нашего госпиталя трудились самозабвенно, стараясь всячески посодействовать раненым. Быстро все машинки были разгружены, а раненые перенесены в теплые помещения, где их обмывали, поили горячим чаем, поправляли сбившиеся за дорогу перевязки. Когда приблизительно через час я зашел в помещение, где размещались раненые, я увидел такую картину: все были умыты и прибраны, санитарки поили чаем тех, кто не мог встать.

Почти все аппетитно курили, на лицах покалеченых сияло довольство тепла и комфорта, у каждого была во взоре надежда на жизнь. А лишь два-три часа тому назад эти люди были в бою, часами лежали где-либо в снегу раненые, истекая кровью и теряя надежду сохранить жизнь. Но сейчас они далековато от фронта, сытые и в тепле. Раненый командир роты, юный пехотный лейтенант, ведает лежащему рядом с раздробленной ногой артиллеристу, командиру батареи, как его батарея посодействовала им, пехоте, в бою.

Раз восемь наш батальон поднимался в атаку на эту деревню и каждый раз мы отступали с большими потерями. Немцы превратили ряд домов в сильно укрепленные дзоты и беспощадно косили наши цепи пулеметным и минометным огнем.

Уже стемнело, а мы всё ещё не могли взять деревню. Вдруг мне сказали, что из штаба армии прибыли сам начальник штаба и комиссар полка, которые поведут полк в атаку на деревню. Уже было мрачно, когда раздалась команда и весь полк во главе с комиссаром полка опять ринулись в атаку. Огонь германцев был ужасен, но меткой стрельбы с темнотой стало меньше.

Моя рота уже ворвалась в деревню, когда меня ранило. Кровь так и хлещет, а перевязать нет способности. Оказавшийся против меня германский дзот пулеметным огнем не дает подняться ни мне, ни моим бойцам И вдруг, я вижу, как ты, Саша, катишь с бойцами свою пушку на передний край. Еще минутка и прямой наводкой германскому дзоту глотка была заткнута! Я рад, что посодействовал для тебя в эту тяжелую минутку. Прямой наводкой бить отлично, но из всего орудийного расчета в живых остался, кажется, лишь я один.

А комиссар полка, который водил полк в атаку - вон лежит на носилках с оторванной ногой и прострелянной грудью. Начальник штаба убит, мы несем ужасные утраты, беря штурмом каждую деревушку Потом я проезжал по следам нашего пришествия и, вправду, каждое схожее пришествие обходилось чрезвычайно недешево.

Немцы в таковых деревнях последние дома превращали в сильно укрепленные дзоты и оставляли в их лишь пулеметные расчеты и эти пулеметные расчеты, всего человек состава время от времени истребляли целые наши те же батальоны! В марте года мне пришлось быть на совещании госпиталей ЗУ армии. На этом совещании я вызнал, что мы пропустили покалеченых через госпитали за два- три месяца больше всего начального численного состава нашей ЗУ армии, при прибытии её на фронт!

Но при этом освободив от противника только незначимую территорию! Итак, наш госпиталь занимался лишь подготовкой покалеченых для хирургического госпиталя, который расположился здесь же в саду. В одно из моих дежурств стояла сильно морозная погода. Температура на улице доходила до минус сорока градусов, госпиталь был уже заполнен ранеными, но прибывали все новейшие и новейшие партии Мороз давит, раненые стонут, почти все практически леденеют, молят поместить их хотя бы в коридоре либо еще где-либо, только бы не замерзнуть во дворе.

Они вырвались из когтей погибели там, на поле боя, и естественно, умирать на дворе госпиталя Вбегаю в здание госпиталя, смотрю, палаты заполнены так, что свободно можно переставить койки и расположить еще столько же покалеченых. Коридоры тоже совсем свободные! Кричу на санитаров, сестер и иных, чтоб немедля сносили покалеченых со двора в госпиталь, а мне отвечают, что дежурный доктор больше не разрешает принимать покалеченых. Огласить, что это меня сильно удивило, не огласить ничего.

Я кинулся в комнату дежурного доктора. За столом посиживал седоватый человек и расслабленно писал что-то в толстый журнальчик. Да понимаете ли вы, что пока мы с вами разговариваем, тут, у самих стенок госпиталя, люди погибают из-за вашей тупости и преступного равнодушия! Я - дежурный доктор, и сам отвечаю за все!

И не ваше дело вмешиваться в мои распоряжения! Я на вас буду жаловаться начальнику санитарного отдела армии». Утратив всякое самообладание, я схватил этого идиота за руки, вытащил из-за стола, стукнул ручкой пистолета по столу и крикнул:. Я вышел в коридор, где стояли носилки с ранеными, в палатах койки были смещены и приняты новейшие раненые. Я вышел во двор, ни одной машинки с ранеными во дворе не было. В течение ночи прибывали еще две партии покалеченых и все были приняты.

Заместо положенных трехсот пятидесяти коек, мы приняты тыщу четыреста 50 человек, нарушив всякие правила - таковы законы войны. А на 2-ой день вызвали меня к приехавшему начальнику санитарного отдела армии военврачу третьего ранга Рязанову. Встретил высочайший, лет 30 5 красавчик мужчина, богатырского сложения, на физическом уровне развит, прекрасное обычное российское лицо.

Перед ним лежал рапорт побежденного мной ночкой доктора. Потом мы стали неплохими друзьями и с Рязановым, и с доктором, который прямо заявил мне, что он был совсем дурак до стычки со мной, и что эта стычка принудила его глядеть на обстановку другими очами. Снега были в эту зиму страшно глубочайшие.

Противник отступал медлительно, все же наши войска продвигались в день км по Моральное состояние нашей армии было красивым. Героизм наших войск и ненависть к противнику крепли в ходе пришествия. Бойцы лицезрели сейчас своими очами неприятеля в лицо, а не по газетам. Сожженные села, тыщи расстрелянных, повешенных оставлял неприятель на пути отступления.

Проходя по местам вчерашних боев, я лицезрел мстительную ярость наших бойцов, как правило, каждый убитый германец лежал с разбитой на осколки головой. И ежели это не успевал сделать боец, это делали дамы и дети. А немцы, отступая, жгли деревни.

Ночкой весь фронт казался кроваво-огненной лентой, из которой периодически раздавались мощные взрывы. Столбы огня высоко поднимались к небу. Это немцы взрывали наши промышленные предприятия: цементные фабрики в Селижарово и остальные. В первый раз от местных обитателей и бойцов мне пришлось услышать о германских зверствах. Ведали, что одна дама не могла снять сапоги с убитого германского офицера, тогда взяла топор и «оттяпала» мерзлые ноги. Принесла их в избу и в присутствии красноармейцев, которые зашли к ней погреться, забила ноги немца с сапогами в печку, оттаяла их и потом сняла с их сапоги.

Эта её «бесчувственность» разъяснялась ненавистью. Тем, что у неё немцы застрелили шестилетнего отпрыска лишь за то, что его звали Владимир. Много передавали потрясённые обитатели сведений и о остальных зверствах фашистов. На горьком своём опыте наш дружелюбный люд обучался по-настоящему ненавидеть противников, и неприятель ощутил эту ненависть и ее грозную силу. И ешё, были такие, которые желали оставаться «нейтральными».

Пусть их всех, воюют, наше, дескать, дело - «сторона». И «хата моя с краю, ничего не знаю». Вот у такового "нейтрала" мне пришлось в один прекрасный момент стоять на квартире в деревне Дарьино Калининской области, где мы приступили к оборудованию полевого госпиталя. Этому мужичку было лет шестьдесят. Семья их состояла из 4 человек: владелец, супруга, сноха, внучка.

До войны отпрыск служил в районе, и сейчас его семья чрезвычайно боялась германцев. Сам мужичок этот в Первую Мировую войну служил денщиком у офицера. У меня была водка, и я время от времени угощал старика, а он мне платил за это большой взаимностью: стлал мне кровать, прогуливался за обедом, по нескольку раз за ночь он подступал ко мне и поправлял сбившееся одеяло.

Такового любовного дела к для себя я в жизни не встречал ранее. Деревня Дарьино лишь что не так давно была освобождена от германцев, немцы из данной нам деревни были выбиты неожиданным ударом и не успели при отступлении спалить ее. Ты хоть меня прямо в НКВД веди, а я всё скажу, что задумывался. И русской власти конец, и Рф конец. Озлился наш люд до ужаса!

Его сейчас не удержать, до Берлина дойдут, и сами немцы молвят о этом. Когда наши стали наступать, у нас в дому жили четыре немца - поварами работали на солдатской кухне. Так вот, один из их, рыжий таковой верзила, вбежал к нам в избу и кричит: «Лус озлился! Германец капут! И германцев - когда боялся, а когда и нет. Задумывался иногда: «а не все ли равно за кем жить, может, еще и землю дадут в единоличное использование при германцах — владельцем буду, как и раньше».

А по деревне болтали, что немцы привезут много продуктов, магазины будут торговать ситцем, сукном, колбасами, ветчиной и иным. Слышим, топают немцы на крыльце. Вошли в избу четыре, у двоих огромные мешки в руках, ну, думаю, не по другому как колбасу носят раздавать, сахар и еще что-нибудь. Встал я из-за стола, поклонился им, говорю: «Милости просим, господа, покушать нашего хлеба с нами». Один, высочайший, темный таковой германец — морда длинноватая лошадиная - а ручища… , я думаю он никогда не мыл их, до того грязные.

Подошел этот верзила ко мне, хлопнул меня ручищей по плечу, оскалил лошадиные желтоватые зубы и говорит: «Гуд Лус, гуд Лус! Я и рот разинул - вот так колбаса, ветчина, сахар — получил! Иной германец хлопает по плечу мою старуху и бормочет: «Матка, яйки! Герман зольдат, кушать надо! Встала моя старуха, подошла к шкафу у печки, достала корзину с яичками — три 10-ка в ней было - и деликатно так, с улыбочкой, подает им четыре штуки.

Дескать, вот для вас по штуке на брата, примите на здоровье. Этот, который с лошадиной мордой, снова заорал: «Гуд! Гуд лус! Позже взял всю корзину и передал другому германцу «на, дескать, неси». Позже и отправь шарить, и отправь Так они и барахло забрали! Старик так комично представил в лицах всю сцену, все своё разочарование в отношении германской «доброты», что я неудержимо захохотал. Мало погодя начал смеяться и мой "холуй". Вылечили немцы мои мозги. В Дарьино мы пробыли недолго, не успели даже принять ни одной партии покалеченых, как нам отдали приказ переехать на новое место в местечко Нелидово Великолукской области.

Переезд на автомашинах в зимнюю пору нам предстояло сделать наиболее трехсот км. Переезд этот мы сделали быстро и благополучно, не считая 2-ух проблем, имевших место в дороге. В достаточно большом селе Кувшиново мы тормознули всей колонной из 13-ти машин у строения комендатуры, так как в этом месте стояло много войск. Впереди моей машинки ехали наши сестры и санитарки, юные и радостные девчата.

Из строения комендатуры вышел некий офицер и подошел сзаду машинки, где ехали медсестры и санитарки. Офицер, держась за задний борт машинки, забавно «бил зубами» с девчатами. Наша машинка находилась всего в 9 метрах от передней машинки, и вдруг она медлительно сошла с тормозов и подошла вплотную к заднему борту передней машинки, у которой стоял и чужой офицер. Я не придал этому никакого значения, правда наша машинка чуток притиснула офицера к заднему борту первой машинки, но он и вида не подал, что ему больно, не крикнул, ничего не произнес, а просто пошел к зданию комендатуры.

Скоро опосля этого наша колонна двинулась далее. Отъехали мы не наиболее как на 10 км, вдруг нас догнал на байке связист особенного отдела комендатуры Кувшинска и заявил, что мы искалечили офицера особенного отдела, у которого оказался сломанный позвоночник. Я не мог поверить этому и счёл это обычным недоразумением. Чекист требовал повернуть нашу колонну обратно в Кувшиново для разбора дела. Я наотрез отказался, чекист пригрозил. Я послал его по всем матюкам, какие мог вспомнить.

Мой чекист смутился и, записав мое «имя и звание», повернул во свояси. На одной из машин мы везли в мешках пудов 20 белоснежного порошка от вшей, запамятовал его заглавие. Вспомнил, кажется - «перетрум». Тормознули ночевать в деревне, а ночкой один мужчина украл с машинки мешок с порошком, задумывался, что мы везем муку крупчатку, а его старуха на радостях, что достали муки, приступила ночкой заводить блины.

Блинов, естественно, не вышло. Вот мужчина и принес мешок обратно днем, заявив, что отыскал его на дороге. Мы не стали привязываться к человеку, видя как тяжело с питанием в данной деревне. От маленького города Андриаполя мы двинулись к пт нашей остановки Нелидово.

Дорога практически все время шла лесом км восемьдесят. По обе стороны дороги в лесу лежали чуток не штабелями снаряды, мины, гранаты, патроны и остальные боеприпасы. Это всё понакидали наши шофера, ввиду разных авто аварий и поломок. В Нелидово мы приехали ясным солнечным деньком и, не доехав три километра, тормознули в лесочке. А начальник с одной машинкой поехал в Нелидово. Мы отлично сделали, что тормознули не доезжая места назначения. Нелидово был маленький рабочий поселок.

Германские самолеты весь тот день висели над сиим несчастным поселком и беспощадно его бомбили. Начальник госпиталя возвратился из Нелидово и сказал, что там находится штаб полевых госпиталей ЗУ армии, к которому мы принадлежали. Когда стало темнеть, мы тронулись в Нелидово. Местечко было новое, стройка древесная и практически вся уцелела, хоть и немцы раз в день бомбили поселок.

Разместились мы в достаточно добротных квартирах, замаскировали машинки, разместив их у разных пристроек. Через Нелидово идет стальная дорога Ржев — Великие Луки. С утра я пошел на станцию, точнее, на то место, где обязана быть станция. Но ее издавна уже не было. Около, в сосновом лесу, я увидел ужасную картину, это была большая поленница из германских трупов, в ней было, как мне позже говорили, две тыщи семьсот четыре трупа.

Большая часть из этих трупов были проколоты штыками, с разбитыми черепами. Говорили, что наши войска, наступая тут, захватили эшелон с ранеными германскими бойцами и всех, до одного, прикончили. Как и всех взятых в плен в боях за это местечко «фрицев». Фашисты угрожают истребить весь наш люд и убивают сотки тыщ нашего мирного населения в захваченных районах!

А почему мы должны либеральничать? На истребительную войну, мы тоже ответим истребительной войной». В Нелидово мы пробыли недельки три. Оборудовали госпиталь, который быстро заполнился ранеными. Фронт от Нелидово был и неподалеку, и чрезвычайно далековато. Это было самое «горло Ржевского кувшина». Линия стальной дороги Ржев — Оленино находилась в руках германцев. Пулеметные очереди отлично были слышны в Нелидово.

Можно огласить, что фронт против Нелидово был необычайный: у станции Оленино, километрах в 20 5 были немцы. Это в левую сторону. А в правую, немцы были в городке Белоснежном Смоленской области, тоже км 20 5 от Нелидово. Около 8 января года части 39 и 29 армии прорвали фронт противника северо-западнее Ржева. Части нашей армии подошли к Ржеву, но взять слету сильно укрепленную полосу противника под Ржевом не удалось.

Не хватило танков и самолетов, и бои под Ржевом затянулись. Наша армия понесла в ожесточенных боях огромные утраты, но наступающий порыв войск не ослабевал. Командный и политический состав армии и почти все рядовые бойцы называли его в дискуссиях меж собой просто «Иван Иванович». Он был близок и понятен солдатской массе. Делил вкупе со всеми все невзгоды боевой жизни. Штаб армии неотступно следовал за наступающими частями первого эшелона.

Время от времени, в решительные моменты при штурме укрепления противника Иван Иванович кидал в бой ночкой весь состав штаба. Нередко, лежа под огнем противника с утра и до ночи в снегу, бойцы слышали вести: «Прибыл полковой комиссар из штаба. Сам поведет нас в атаку». Комиссар вел в атаку с криком: «За Родину! За Сталина! И тогда ничто не могло устоять перед натиском славных уральцев. Генерал-лейтенант Масленников И. И — одна из главных фигур произошедшей Ржевской катастрофы.

Фигура разноплановая. Был одним из 14 малышей. В г. Иван Масленников вступает в отряд Красноватой гвардии, который в апреле г. И началось бурное продвижение его по службе. Личная храбрость Масленникова была отмечена и вознаграждена по заслугам.

В году вступил в ВКП б. Командование кидало его в горячие точки, где юный командир не один раз различался в боях с басмачами. Тут Масленников познакомится с закавказскими чекистами, которые чрезвычайно скоро будут играться важную роль в органах госбезопасности. Наркомом внутренних дел Азербайджана был комиссар госбезопасности 3-го ранга Ю.

Сумбатов-Топуридзе, пользующийся доверием и покровительством Берии и Багирова. В декабре г. Масленников получает звание комбрига и новое назначение. Скоро и заместителем наркома внутренних дел Белоруссии. Новейший заместитель Берии приглянулся. На новейшей должности Масленников курировал пограничные и конвойные войска, войска по охране жд сооружений и особо принципиальных компаний индустрии, Основное военно-строительное управление и Основное управление военного снабжения.

В марте г. Масленников становится командующим корпусом, в апреле - награждается орденом Ленина, в июне, с введением генеральских званий, переаттестован в генерал-лейтенанта, в феврале г. На Западном направлении положение дел было очень неудовлетворительным. Потому сходу же в июле года в основном за счёт мужского населения Урала и Сибири сформировывают 4 резервные армии 1У, 2У, 3У, 4У под управлением генералов погранвойск.

Как и почти все русские военноначальники того времени, И. Масленников не был готов к ведению боя в новейших тактических и технических критериях. Он оказался одним из тех генералов, которые готовились к прошедшей Гражданской войне. И способности новейшего военного мышления и планирования он постигал на горьком опыте 29 и 39 Уральских армий под Ржевом.

В ходе Ржевско-Вяземской операции я армия под командованием Масленникова 8 января прорвала оборону противника и, развивая пришествие на Сычёвку, обеспечила ввод в прорыв 1-го кавалерийского корпуса П. Белова для партизанских рейдов в тылу противника. К июлю года я армия уже занимала принципиальный плацдарм, глубоко вклинивающийся в немецкую оборону в районе Холм-Жирковского. За этот «кавалерийский наскок» он был отмечен маршалом Василевским. Но, из-за бессчетных промахов управления, в том числе и 39 армии, в ходе германской контр операции «Зейдлиц» наша армия была окружена и практически вполне погибла.

Скупые строки… Ржевское побоище… Утрата управления над армией, бездарные и бездеятельные заместители… Ржевский разгром…. Масленников И. Масленников получил ранение и, один из всех, был вывезен из окружения самолётом. Штаб 39 армии был практически на сто процентов перебит и переранен в этих ожесточенных боях.

Опосля вывоза командарма, застрелился раненый начштаба армии генерал-майор П. Мирошниченко, пропал без вести начальник политотдела армии. Оставшихся «штабных» выводил из окружения генерал-лейтенант И. Сам он умер при пересечении полосы фронта. Но сотки тыщ «солдатской массы», по словам Брагинского, связиста штаба армии — «кишевшего в лесу» - дезорганизованные отсутствием соответствующего управления и шатающиеся от голода, без боеприпасов, нездоровые дизентерией, брошенные на произвол противника, они погибли в Ржевском котле либо попали в позорный плен.

За ними самолёт не прилетел. Не прилетела авиация даже поддержать отступление уральцев и сибиряков — российский костяк 39 армии. Цвет Урала и Сибири катастрофически сложил свои головы подо Ржевом. Лишь отдельным подразделениям, сохранившим дисциплину и управляемость, и удалось выйти из окружения на участках южнее и севернее городка Белоснежного в полосе 30 и 32 армий. Узенькой полосой прорыва углубились две наши армии в расположении противника до станции Сычевка на км.

С налета взяли Сычевку, но подошедшие танковые части противника опять принудили отойти наши войска. Бойцы никак не могли сознаться, что они оставили Сычевку в виду превосходства сил противника и причисляли неудачу обилью водки, взятой в Сычевке. Водки вправду было много, и почти все перепились, но, естественно, причина отхода наших войск была не водка. Солдаты-уральцы свято верили в ехидную народную пословицу «Нет молодца, чтоб поборол винца», и на винцо, а не на танки противника сваливали свою вину.

Подбросив свежайшие части по стальной дороге «Вязьма - Ржев», противник занял линию прорыва наших войск у Ржева, всего шириною около 15 км. ЗУ и 29 армии оказались в окружении в глубочайшем тылу неприятеля. Наиболее месяца тщетно пробовал неприятель убить окруженные части ЗУ и 29 армии. На протяжении всего года во главе армии Дмитрий Данилович Лелюшенко участвовал в Ржевской битве.

В январе - апреле года армия вела томные наступательные бои в первой Ржевско-Вяземской наступательной операции. В ходе Ржевско - Сычёвской наступательной операции в июле—октябре года армия под командованием Лелюшенко с огромным трудом «прогрызала» немецкую оборону, медлительно продвигаясь к Ржеву.

Хотя ей удалось прорвать 1-ый предел обороны, но в дальнейших боях войска понесли серьёзные утраты и не смогли выполнить поставленной боевой задачки. Ржев не был взят, хотя части армии вышли к его окраине и в ходе яростного штурма несколько раз врывались в город, но каждый раз были отброшены противником.

Наши окруженные армии испытывали ужасный недочет в боеприпасах и в особенности в питании. Ели конину, мерзлую картошку, сами молотили хлеб. Некуда было девать покалеченых, но дрались храбро и мужественно части Красноватой Армии. Идя на выручку окруженным, прорвали кольцо окружения у местечка Нелидово и соединились с окруженными частями 39 и 29 армии, расширили и углубили прорыв до км в глубину и наиболее км по фронту.

Фронт принял форму большущего пузыря. Практически кувшина в разрезе. У нас болота, леса и полное бездорожье. Единственная дорога из Андриаполя была лесная грунтовая, восемьдесят км до гортани этого «кувшина», и дальше шла лесами и болотами наиболее 100 км.

Эта часть была проезжей лишь в зимнюю пору по морозам. Противник же имел стальные дороги Смоленск — Вязьма, Вязьма-Ржев. По видимому, наше командование заняло такую позицию временно, угрожая флангу германских войск у Ржева, Вязьмы, Великих Лук, но не предвидя германского пришествия на Сталинград. Такую позицию держать можно. Но нужно было её сильно укрепить.

Проложить отличные дороги, обеспечить пополнение вооружением. К огорчению, ничего этого изготовлено не было. Занимая такое невыгодное положение, мы в то же время в стратегическом положении занимали выгодные позиции, наша армия со собственной стороны грозила отрезать германские армии, стоящие у Ржева, сковывала силы противника в принципиальном стратегическом пт.

Вопросец решался соотношением сил, сможем ли мы сдержать линию фронта, не отдать захлопнуть ворота нашего прорыва Оленино — Белоснежный, либо противник, создав перевес сил, раздавит нас в этом кувшине? И вот конкретно в дыру этого «кувшина» и был ориентирован наш полевой госпиталь из Нелидово. При этом Рязанов, начальник санитарного отдела армии, чистосердечно нам заявил: «Вам предстоит свита.

Мне охото иметь и мои госпитали в окружении вкупе с иными частями, по другому мне и похвалиться нечем будет, а для вас заслуги не за что будет давать». Мой начальник госпиталя, доктор Пономарев, прыгал как юный козлик и был чрезвычайно доволен, что наш госпиталь отправляют в этот чертов мешок. По-видимому, он надеялся «заработать» ордена, медали и прочее.

Угрозы Пономарев презирал, говоря, что он ничего не опасается. Мне не нравилась таковая «храбрость». Черной ночкой выехали мы из Нелидово и въехали в «проклятый кувшин». Дело было в феврале года. Погода стояла относительно теплая для зимы. Мы благополучно прибыли к месту назначения, в деревню Дунаево Смоленской области. Деревня была размещена за рекой Опшей, притоком западной Двины, на высочайшей горе. Машинки пришлось бросить внизу горы на льду реки, замаскировав их в прибрежных кустиках.

А сами мы поднялись по горе в деревню Дунаево. Для госпиталя место было выбрано комфортное, мы заняли помещение бывшей школы, которая помещалась в древнем помещичьем доме. Весь последующий день ушел на подъем машин в гору и на выгрузку имущества госпиталя.

Мы, то есть: я и начальник госпиталя, тормознули на квартире учителя, который по заболевания желудка не был подходящ для службы в армии. Дунаево и весь район уже ранее был оккупирован противником и освобождён в зимнее пришествие. Потому обитатели знали, что такое немцы и германская оккупация. В этот раз наш госпиталь был вправду инфекционный. Покалеченых мы не воспринимали. Их увозили далее в тыл. Да и не много тогда их было, так как боёв опосля февральского пришествия не было.

Но сильно свирепствовали заразные инфекционные болезни: тиф и, в особенности, дизентерия. С пришествием весны армия наша стала сильно голодать - дорога упала, как лишь растаял снег. А ведь все условия для этого были: лесу - сколько угодно, люд в деревнях посиживал по домам и ничего не делал, да и боец можно бы было использовать! Коньков Василий Фомич ноября года назначен заместителем командующего по тылу й армией на Калининском и Западном фронтах, участвовал в битве за Москву и Ржевско-Вяземской наступательной операции.

С февраля года — заместитель командующего по тылу й армией Калининского фронта, продолжавшей участвовал в наступательных и оборонительных операциях на Ржевском направлении. С сентября года -заместитель командующего по тылу й армией Западного фронта. Такового благодушия и беспечности я не лицезрел даже в Первую Мировую войну.

Армия голодала, начались заболевания. В нашем госпитале, рассчитанном на человек, число нездоровых достигло до человек. Больше всего болели дизентерией. Бойцы бродили по полям, копая гнилостную прошлогоднюю картошку, попрошайничали у населения, моральный дух падал. Армия таяла, как снег в весеннюю пору. В дивизиях заместо 15 тыщ оставались тыщи боец. К нам везли тогда, когда исхудалый измученный боец не мог уже сам ходить.

Кожа да кости. Зайдёшь в палату, где "лечат" нездоровых и кошмар берёт: худые, как скелеты, испражняются кровью! Вонь, духота! Каждый день хоронят от 5 до 8 человек. Но всё же, юные бойцы, попав к нам в госпиталь, поправлялись быстро. Погибали по большей части - пожилые. Кормили мы нездоровых отлично. За зиму госпиталь сделал огромные продуктовые запасы.

В этом безо всякой похвальбы была моя награда. Я не жалел водки, чтоб "угостить" интендантов тыла. И водка делала чудеса. Не считая этого нам помогало продуктами и местное население, беспрекословно обеспечивая наш госпиталь свежайшим мясом.

Дело доходило до того, что обитатели оставляли одну корову на две семьи, а вторую отдавали нездоровым бойцам на пропитание. Каждый день я посещал палаты, читал нездоровым газетные анонсы. Беседовал с нашими пациентами. И передо мной всё наиболее и наиболее раскрывалась жуткая картина положения нашей армии. Что это такое делается на фронте? Люди голодают. Потому практически бессменно приходится быть в нарядах.

Офицеры озверели, бьют боец ужаснее, чем в старенькой армии! Моральный дух боец падал прямо на очах. Опосля излечения, как правило, каждый приходил ко мне с просьбой бросить его при госпитале на какой или работе. В конце концов в нашу армию пришло "пополнение".

Лишь такового "пополнения" лучше бы не посылать. Это были таджики, калмыки и остальные. Не бойцы, а горе одно. В один прекрасный момент ночкой я вышел на улицу, поглядел на небо - и сердечко моё невольно сжала тупая боль.

По всей полосы фронта противник освещал небо ракетами. Фронт от нас был всего в 8 километрах, а дальше он обходил не малым кольцом всю нашу армию. Выход из "кувшина" всего в 50 км шириной совсем не был приметен в этом пламенном кольце. Из рассказов нездоровых мне было доподлинно понятно, что у ст. Оленино на левом фланге гортани нашего "кувшина" и у городка Белоснежного на правом фланге никаких наших укреплений нет.

Что она больше не способна вынести те тесты, которые уже вынесла данной нам в зимнюю пору. Но тогда наша армия была из уральцев и сибиряков. А сейчас этих храбрых и стойких боец уже практически нет. Они перебиты, переранены, они хворают тифом, дизентерией и иными болезнями». В конце концов я не выдержал собственных мыслей и решил действовать. Я пошёл прямо-таки на сумасшедший поступок - вот прямо сейчас поехать в штаб армии и командующему армией "дать совет", как избежать грозящей нам катастрофы.

Это сейчас, с высоты прожитых лет, я горько улыбаюсь собственному решению, но тогда я просто не мог не сделать этого. Совесть гнала меня в штаб армии. Не знаю, чем бы кончилась для меня эта "затея", но, к моему разочарованию, я не застал командарма в штабе, хотя штаб находился всего в 4-х километрах от передовой полосы. В штаб я приехал ночкой.

Окна в избе, где штаб помещался, были кропотливо завешаны. На столах в приёмной, в канцеляриях, горели "солдатские молнии", то есть самодельные светильники из гильз. Всё же, моё звание батальонного комиссара приравнивалось званию майора, а в штабе были лейтенанты и капитаны.

Кажется, я не лицезрел там майоров. Штабисты окружили меня. Никто не спросил моих документов и все наперебой стали говорить мне о тяжёлом состоянии наших частей. Меня поразила их откровенность и их "обречённое" настроение. Штабисты поведали мне то самое, что говорили и нездоровые бойцы. И, в конце концов, открыто заявили, что стоит германцам начать пришествие - мы погибли! Нам не выдержать теми силами, которыми мы располагаем.

Перед Верховным командованием? Ведь это касается не лишь нашей 39 армии, но и армий других: ой, й, й, й! Корпус Белова? Конники генерала Белова провели полгода в тылу неприятеля. В январе года 1й гвардейский кавалерийский корпус ушел под Вязьмой в глубочайший рейд по тылам фашистов. И лишь в июне года измотанный, но боеспособный корпус вышел из окружения в районе Кирова. Мне ответили, что командующий армией лучше согласится погибнуть, чем ставить такие вопросцы перед Верховным Командованием.

Я попросил топографических карт местности. Мне их дали и я уехал обратно. Скоро опосля моего «визита» в штаб армии к нам в госпиталь прибыл адъютант командарма. Здоровый, краснощёкий весельчак лейтенант. Он заявил, что командующий армией генерал лейтенант Масленников Иван Иванович сильно захворал и просит прислать немедля доктора.

Наилучшим доктором терапевтом был, непременно, начальник госпиталя Пономарёв. Он охотно согласился поехать в штаб, оказать помощь такому «высокому» пациенту. И, захватив с собой ещё доктора Аликину, укатил вылечивать командарма. Доктор Аликина была высочайшая, достаточно прекрасная дама лет А адъютант остался… «Пропировал» у нас всю ночь, поволочился за смазливыми санитарками и сестричками и уехал обратно.

Этак через неделю к нам в госпиталь явился снова тот же адъютант командующего армией и заявил, что командарм просит к для себя наших санитарок Лемешеву и Пьянкову. Лемешева — девка прекрасная, здоровая, высочайшая и достаточно легкого поведения. Таковой же была и Пьянкова. Я хмыкнул: "Что, командарм бардак желает открыть при штабе?

Мне произнесли, что при штабе организуется дамский снайперский взвод. Может, с сиим снайперским взводом вы и в самом деле удержите фронт, когда немцы начнут наступать. Адъютант опять напился «в стельку», проспал у нас ночь и последующим деньком уехал совместно с Лемешевой и Пьянковой. Приближалась весна, нужно было поразмыслить, как мы будем принимать покалеченых и нездоровых, когда разольется речка Опша, автомашины мы расположили за речкой в маленький деревушке, там же поселили шоферов.

Районный центр от Дунаево был в пятнадцати километрах. В один прекрасный момент с утра я встал на лыжи и прямиком двинулся в райисполком. Председатель райисполкома и секретарь райкома меня приняли тепло, они оба бывали у нас и мы не скупились на водку для их. Райисполком и райком помещались рядом в маленьких крестьянских домиках.

Поев и поговорив кое о чем, я приступил к делу: «Мне нужна лодка, товарищи, а у вас, я лицезрел, есть». Я поблагодарил и уехал. На иной день я послал за лодкой пару лошадок и ее привезли. Как же понадобилась позже нам эта лодка! Она была недельки три единственным транспортом, связывающим нас с иным берегом реки Опша. Весна года в этих местах была на уникальность дружная и теплая, с сильными и теплыми дождиками. Речка Опша стала бурной рекой, расплескивалась обширно. Сейчас всех нездоровых нам перевозили лишь в лодке.

Бледноватые, худые как скелеты, с кровавым поносом, выгружались из машин нездоровые бойцы. Их клали в лодку, перевозили к нам, а там уже мы на носилках переносили их в санитарное отделение. Армия таяла на моих очах. Далековато от нас, в самом горле нашего «мешка», стоял кавалерийский корпус Белова. В зимнюю пору через Дунаево нередко проходил конный обоз «хозяйство Соколова», как называли этот транспорт, он и питал этот корпус. В марте в одной из деревень проводилось армейское совещание госпиталей.

На этом совещании были и мед работники корпуса Белова. А в конце июня немцы скинули листовки: «Корпус Белова разбит и уничтожен, вас ожидает таковая же участь, сдавайтесь. Мы наступаем и для вас не устоять». До боли грустно было читать эту листовку, неприятель высокомерно обрекал нас на разгром. Но что было обиднее всего, так то, что хвастовство неприятеля не было обычным запугиванием. Неприятель лицезрел нашу слабость. Что им стоит смять нашу полумертвую армию, когда он громил кадровые наши армии, окружал, брал сотки тыщ в плен!

За все время я не лицезрел деньком ни 1-го нашего самолета. Тогда как «Мессершмид» все время висел над нами. Время от времени возникало пять-шесть самолетов, понижались друг за другом и беспрерывно обстреливали из пулеметов одиноких боец, бредущих по дороге. В один прекрасный момент я шел полем вкупе с санитаром Павлом Темниковым, вдруг, откуда-то вынырнул проклятый «Мессершмид», пролетел низковато над нами и летчик сбросил некий небольшой предмет, который воткнулся в снег.

Павлуша кинулся туда, куда свалился предмет и скоро возвратился с сияющим веселым лицом, неся в руках пол литра водки, чуток неполную. Летчик, по-видимому, сам был опьянен и желал позабавиться над нами. Через восемь лет опосля этого, товарищ Павла, находясь в Ирбитском госпитале, где я читал нездоровым лекцию, сказал мне, как погибал Павел Темников. 2-ая пуля попала в грудь, Павел опять свалился, позже со ужасной силой он начал рыть руками землю, хрипел, комья земли летели из-под рук на несколько метров.

Потом он снова встал на колено и, закричав ужасным голосом, упал в вырытую им яму и умер». Вот таковая история…. Сейчас у нас гость — это начальник тыла бронетанковых войск инженер Колесса. Он нам знаком, лежал в нашем госпитале еще в Дарьино.

Колесса мне не нравился, почему-либо он таскал с собой папку собственных биографических данных, справку о месте работы. Разные справки о благонадежности инженера Колессы были даже за год. Потом инженер Колесса добровольно сдался в плен к германцам. Приближался июль.

Стояла красивая летняя погода. Опосля обильных проливных дождиков травка по берегам реки Опши была уже практически по грудь человеку. Скудные посевы Дунаевского колхоза сулили неплохой сбор. Солнце грело досыта заполненную дождиками землю, и над полями и лугами стояла прозрачная пелена воспарения. Птицы забавно щебетали в уреме речки, и жаворонок пел свою солнечную песню.

На лугах умиротворенно паслись скотины колхозников, ничто не напоминало о близости фронта, а он был в километрах от этих «мирных мест». Редко-редко время от времени прогремит орудийный выстрел, прострочит пулеметная очередь, и опять тихо на фронте. Утро 2 июня года было необыкновенным.

С восходом солнца в воздухе возникли германские самолеты - одиночки. Они сходу же «повисли» в воздухе, контролируя определенные участки. Один из их взял под наблюдение Дунаево, но не бомбили, это были самолеты разведчики.

В 10 часов утра артиллерийская перестрелка началась по всему фронту, фронт глухо стонал и урчал каким-то особым урчанием, то ослабевая, то опять усиливаясь. Это работало стрелковое орудие. Скоро из санитарного отдела прибыл нарочный с приказанием опустить все имущество госпиталя, и двинутся к санитарному отделу вперед к горловине нашего злосчастного фронта.

Меня это очень удивило и, оставив начальника госпиталя и начальника материальной части Епифанова грузить имущество на машинки, я один поехал в санитарный отдел выяснить, чем вызвана таковая непонятная переброска имущества госпиталя поближе к полосы фронта.

Санитарный отдел помещался за деревней Шиздерево, км за 20 5 от Дунаево. Приехав в санитарный отдел, я отыскал комиссара отдела, товарища Ермакова, и спросил его, для чего им потребовалось перевозить наш госпиталь поближе к полосы фронта. Ермаков был сильно расстроен и опечален. Еще вчера командующий армией предложил нам перевести госпиталь в центр нашей главной обороны у «Разбойной» и там отсидеться, пока подоспеет помощь. А сейчас я получил другое распоряжение.

Чтоб госпиталь двинуть назад, в тыл, к Нелидово. То есть выйти из этого «мешка» пока не поздно. Ермаков догнал меня в сенях, схватил обе мои руки, потом прочно обнял и поцеловал. Я удивленно смотрел на него, поражаясь такому порыву, а он глядел на меня и слезы текли у него по щекам. Я сообразил все… Гортань нашего «мешка» - Оленино - Белоснежный закупорено. Мы в большом завязанном «мешке», потому-то немцы и не спешат, они знают, что наша голодная армия не сумеет прожить и 10 дней.

Почему Ермаков отправляет нас в Нелидово, ежели путь перехвачен немцами? Поэтому что он ещё не верит этому и отдал нам право попытать своё счастье, авось перескочим как или. Я сел в кабину машинки, и мы поехали обратно, встречать собственный госпиталь, который сейчас уже ехал нам на встречу.

Отъехав три километра, я увидел, как хватал глаз, идущие от фронта в сторону Дунаево наши отступающие войска. Шла пехота, артиллерия, конная часть. Вереницей шли обозы, а кругом было практически что тихо. Редкая артиллерийская стрельба, жужжат самолеты, редкие пулеметные очереди, и всё. Наша армия расходилась, как гнилостная рогожа, без системы, без управления, а немцы, покуривая трубочки и сигареты, погоняли нас, как пастух стадо.

Войска шли к горловине, не понимая, что немцы в первую очередь "завязали" нам злосчастный «мешок». Госпиталь я встретил на половине пути и передал приказ Пономареву, начальнику госпиталя, двигаться обратно. Пономарев горячился, орал, что и угрозы никакой нет, просто паника. Приехав в Дунаево, я созвал совещание всего нашего командного состава. Совещание проводили на улице под деревьями. Самолет противника летал беспрерывно взад и вперед над деревней. На совещании я обратился с просьбой ко всем, попытаться как можно скорее опустить нездоровых, имущество госпиталя и немедля, не теряя и минутки, двинуться к Нелидово, до которого восемьдесят км.

Я прямо произнес, что они едут в страшный путь, может быть немцы уже перехватили нам там дорогу, но выхода нет, нужно рисковать. Нездоровых мы погрузили не лишь на машинки, но и на крестьянские подводы, которые с огромным трудом, но все же удалось мобилизовать у их под опасностью расстрела. Хохот хохотом, а меж тем растительные вещества могут оказаться чрезвычайно действенными в профилактике и лечении ковида.

Про канабиноиды не считая упомянутой статьи есть еще работа корейских создателей, где с помощью атомистических и квантовомеханических расчетов показана высочайшая энергия связи молекул этого ряда c основной протеазой вируса.

Дальше эффект исследовался на клеточных культурах, зараженных ковидом, и было показано, что канабиноиды предотвращают размножение короновируса эффективней, чем применяющиея антивирусные препараты лопинавир, хлорохин и ремдесивир. Вообщем конопля сама по для себя чрезвычайно полезна для организма ненаркотические сорта. Читал, что слово "каша" обозначало ранее как раз крупу из семян конопли. А уже позже распространили на другие растения. В целом растение очень полезное и в еду, и как сырьё для производства целюллозы и тканей.

Неприхотливое к условиям и не просит специального ухода. Пенька не разъедается морской водой, конопляная ткань дешевле и эколгичнее льна, а бумага не просит отбеливания ядовитыми химикатами. Не знаю, откуда Сергей Александрович взял февраль этого года, но лишь все упоминания о этих исследованиях относятся ещё к весне-лету Кое-где кого-либо хоронят прямо с торчащей изо рта трубкой от аппарата ИВЛ, кого-либо хранят в восемнадцатиколёсной морозильной фуре за неимением покойницких, кого-либо прикопали на полуострове, у кого-либо лёгкие в труху ни одной альвеолы не осталось , а кого-либо собираются вылечивать косяком.

И это, заметьте, ещё в , в самый разгар. Использованные источники:. Как каннабис влияет на риск инфецирования коронавирусом. Природа - мама наша! Публицистика и обсуждения Мировоззрение Ржака Хроники Действия. Фавориты дискуссий Многообещающий чат. Блог юзера Сергей Васильев Войдите либо зарегайтесь , чтоб отправлять комменты. А герик? Либо это чуток позже? Войдите либо зарегайтесь , чтоб отправлять комменты. Кто же с ходу на томные переползает?

Еще кокс впереди! Холмс ,вы вправду лицезрели собаку Баскервилей? Как грится в неплохом кинофильме. Жить хочешь? Комментарий администрации:. Крокодил вообщем от всего выручает. Каннабидиол не имеет психоактивных параметров. Ваш кэп. В комментариях похоже все уже пыхнули. Актуально, кстати, на реальный момент Смеется суслик в неуютной норке. Вот, оказывается, что канадские ученые употребляют.

Чем крепче наркотик - тем крупнее открытие! Не, не наш способ. Лишь russian vodka! Поэтому что марихуана продается в Канаде в целительных целях. Означает обязана вылечивать. Не плохая мысль, накурить вирус, шоб запамятовал за чем пришел. А как его позже на хавчик потянет? Нужно так накурить,чтоб на измену пробило.

Ну, ежели и не выручит, по последней мере, пациенты помрут, смеясь. А то заклинило на вакцине,никакого ,,романтизьму". Респект канадским ученым!

Поля горели конопли hydra arnica отзывы

Красная Плесень - Горели поля

DARKNET JAPANESE ГИДРА

Поля горели конопли севкабель порт промокод hydra

На Херсонщині поліцейські виявили плантацію конопель вартістю понад 10 мільйонів гривень

Топик, форумы об конопли думаю, что

Следующая статья ники даркнет

Другие материалы по теме

  • Cp darknet hydra
  • Закладка спб купить
  • Семена конопли картинка
  • Только зарегистрированные пользователи могут комментировать.

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *